Мнение

М.Б.: Кирилл, Вы уже несколько лет активно существуете в сфере дизайна интерьера, хотя и очень молоды. Каковы же вехи Вашей карьеры?

К.Г.: Я работаю в дизайне уже 7 лет, с момента окончания в 1998 г. Архитектурного факультета Академии художеств (Институт имени Репина в СПб). Вернее, если быть совсем точным, я начал работу раньше окончания института, а с1998 г. Работаю в дизайн-студии "Гранд Дизайн".

М.Б.: Вы ведущий специалист фирмы?

К.Г.: Я бы так не сказал, скорее старейший.

М.Б.: Вы "старейшина", хотя Вам нет еще…

К.Г.: Мне тридцать один и в этом году исполнится тридцать два года. Среди специалистов "Гранд Дизайна" были и есть талантливые проектировщики, кто-то пришел несколько лет назад, кто-то совсем недавно, есть такие, кто начинал вместе со мной, но ушел из студии, а я вот работаю уже седьмой год, так что оказался "старейшиной" в нашей группе…

М.Б.: И что сделано за это время?

К.Г.: Более 20-ти проектов в Санкт-Петербурге и окрестностях: это в основном частные квартиры, коттеджи, есть и офисы. А студия берется за проектирование кафе, ресторанов, мини-гостиниц, принимает участие в различных тендерах.

М.Б.: А есть ли значимые для Вас проекты? Так сказать, этапные?

К.Г.: Трудно назвать значимыми какие-либо два или три проекта из двадцати. Все они - результат творческой работы, долгих бесед с заказчиками, проникновения в саму структуру сооружения и городской среды, его окружающей и прочего.
Думаю, что значимы наверное те проекты, где удалось максимально воплотить свои фантазии и организовать логику жилого пространства в единстве с формальной логикой проектирования. Я люблю работать с большими пространствами… не столько по квадратному метражу, сколько по кубатуре. Мне нравятся многоуровневые помещения. В таком случае для меня значим, наверное проект квартиры на Ждановской набережной, что на Петроградской стороне. Это апартаменты в три света, с высоким атриумом, устремленным к окнам мансарды. Объем квартиры развивается вокруг винтовой лестницы. конст-рукция лестницы задает образ всему пространству, мебельному исполнению, декору… образ технологичный, современный. В апартаментах много света и воздуха..

М.Б.: Значит, Вы находите себя в проектировании интерьеров хай-тэк?

К.Г.: Я бы так не сказал. Просто проект на Ждановской набережной дал мне реализовать идею атриумного интерьера, развивающегося практически по вертикали. В этом плане он для меня значим. А вот стилистически мне интересней, пожалуй, соединить пространство современной квартиры с образом Санкт-Петербурга в его классическом, историческом восприятии: так сказать, так сказать, формировать Петербургский стиль.

М.Б.: А можно сказать, что этот стиль сегодня уже сложился?

К.Г.: Об этом говорят, этого желают профессионалы. Но мне кажется, что мы пока на пути к его созданию. Здесь нужно почувствовать и ритм города и характер материалов, создающих его фактуру и образ жизни горожанина, почувствовать дух времен, соединившихся в пространстве города… В этом плане для меня был значим проект одной, сравнительно небольшой квартиры около 130 кв.м., тоже на Петроградской стороне. Здесь для меня важна была атмосфера, сочетание разных материалов в оформлении стен, мебель, выделяющаяся на их фоне, подбор предметов искусства в декоре: наверное это "микс", но я стремился к тому, чтобы он был Петербургским.
И еще один проект для меня имеет значение - это уже не квартира, а дом за городом, во Всеволожске. Здесь хотелось раскрыть образ жилья, существующего на лоне природы, комфортного, но в то же время демонстрирующего ценности сельской жизни, автономной от техногенного пространства большого города, защищающего естественный мир молодой семьи.

М.Б.: И все-таки, Кирилл, что же на Ваш уже достаточно искушенный взгляд, составит собственно Санкт-петербургский интерьер нашего времени?

К.Г.: Множество нюансов, соединившихся в некую целостность. Думаю, что стиль формирует владелец жилья, семья, населяющая квартиру. Первое в петербуржском доме - это частичка города в сознании самого заказчика проекта, внутреннее ощущение им городской квартиры.
Второе, наверное, сдержанность в средствах, простота, ясность, строгость, безусловно все эти качества диктуют сами улицы и площади Петербурга, фасады его домов, гранит его набережных.
Третье - это неоклассическая линия в наполняющей интерьер мебели. Не копирование дворцовых, музейных образцов, а следование современной эстетике, но с ориентиром на классические пропорции, технологическое совершенство. Мне приходилось включать в свои петербургские интерьеры мебель Леона Крие, архитектора, работающего сейчас в Лондоне, мне кажется, что она отвечает названным требованиям. Или мебельные проекты Марио Бота - архитектора из Италии. И у первого и у второго присутствует классическая линия и шарм стилистики ар-деко.
Ну а четвертое - мы об этом уже говорили - это экстерьерные приемы в интерьере. Для Петербурга - это поверхности открытой кирпичной кладки, шершавый камень, мрамор, дерево, фактурная плитка и отсутствие нехарактерного для городской среды хромированного металла… Можно сказать, что петербургская квартира - это изнанка вывернутой перчатки городского пространства…

М.Б.: Кирилл, скажите, а кто лидирует в этом союзе "клиент - дизайнер"?

К.Г.: Однозначно ответить на этот вопрос трудно. Здесь значимы обе фигуры. Лучшие интерьер-проекты получаются, на мой взгляд, тогда, когда ни клиенту, ни дизайнеру не приходится идти на компромиссы. Безусловно, потребности и желания клиента - фундамент проекта, но результат, его художественная ценность, образ пространства зависят от дизайнера. В конечном продукте, воплощенном проекте, преломляются желания заказчика и профессионализм дизайнера…

М.Б.: И все же, в чем его лидерство?

К.Г.: Ну как же, клиент доверяет мне свои жизненные приоритеты, отчасти свои желания, раскрывает в какой-то мере, образ жизни, возможно, обнажает и нечто потаенное. приходится иногда "снимать" синдром стеснительности, расшифровывать различные подтексты в поведении клиента, находить аргументы "за" и "против" каких-либо проектных решений. В какой-то мере дизайнер формирует вкус клиента, но не менторски, назидательно - это невозможно - а переводя в художественные образы и эстетические объекты его мировоззренческие установки. Видимо, деятельность дизайнера - это на 70% труд психолога с некоторыми профессиональными навыками архитектора… А кто лидер в контакте "клиент - психолог"?

М.Б.: Кирилл, а дизайн интерьера сегодня - это созидание новых форм или микс из предметов, образов, знаков, форм прошлого?

К.Г.: Еще совсем недавно в Мировом дизайне интерьера, как и в Архитектуре, явно прослеживались черты минимализма, как основной тенденции. Сейчас, примерно с 2002 года, проявляется больше декоративистская линия в интерьер-дизайне. Очень интересует дизайнеров стиль интерьеров 20-х - 30-х годов - ар-деко. У минимализма основа конструктивистская, рациональная, концептуально связанная с эстетикой модернизма. Ар-деко эклектичен, складывался большей частью стихийно, как продукт массовой культуры, выражения эстетических потребностей населения крупных индустриальных центров Европы и Америки. Ар-деко в чем-то маргинален. Кстати, Санкт-Петербургу, на мой взгляд, этот стиль подходит по своей театральной сути, изысканным линиям, вниманию к текстурам и фактурам материала. Но в свое время, в Советский период, этот стиль в пространстве города и страны, не был приведен к совершенным формам.
Так, что сегодня главенствует микс с тенденцией к ретроспекции.

М.Б.: Получается, что современный дизайнер перетасовывает знаки различных традиций, от античности до Ретвилда и Ле Корбюзье?

К.Г.: Интерьер - это прежде всего функция. Конечно, вещи, наполняющие его, относятся к произведениям ДПИ, и, в силу своих декоративных свойств интерьер может сегодня вбирать, принимать любые варианты декоративности, в том числе и ДПИ прошлого. Но ретроспекция в чистом виде, стилизаторство - это на мой взгляд, путь в никуда. Тонкая ретроспекция никогда не будет декорацией прошлого. Декорация в жилище, объем, естественное существование в нем человека. Здесь лучше обратиться к ассоциативному восприятию: десяток вещей может обладать нужным набором знаков, которые помогут создать образ жилому пространству (образ загородного дома, арт-студии, респектабельных апартаментов, техногенного пространства пент-хауза и проч.).

М.Б.: Если интерьер - это функция, что же отличает современную функцию современного жилища от жилого пространства эпохи модернизма?

К.Г.: Конечно же изменившимися за 50-70 лет жизненными потребностями людей, их об-разом жизни и внедрением новых функций, закрепившимися за жилым пространством. Естественно, функция жилья сегодня отлична от его функций времен Ле Корбюзье.

М.Б.: В чем же эти отличия?

К.Г.: Прежде всего изменились ритмы городской жизни; люди большую часть дня проводят вне дома, много разъезжают по городу и даже оказываются за его пределами.
Второе, что логично следует за предыдущим, дома хочется отдыхать, пребывать в комфорте, созданном только для тебя, для твоих индивидуальных потребностей. Даже прием гостей - это частное мероприятие сегодня "своя тусовка", и здесь возникает явное отличие от публичных светских вечеров интеллектуалов эпохи Ле Корбюзье…
Третье: Модернизм создал минимализированное жилое пространство, малогаба-ритную квартиру и сегодня такой аскетизм явно отвергается обществом. Реакция на него - огромные апартаменты в несколько сотен метров, возникшие у состоятельных людей в России в конце 80-х - начале 90-х годов. Сегодня, уже в ХХI веке, современным становит-ся рациональное отношение к жилищу - огромное пространство дорого, часто неэффективно в эксплуатации, не соответствует образу жизни делового человека. Поэтому сегодня скорее наблюдается явление оптимизации запросов в размерах квартир, тенденция к их уменьшению.
Ну и четвертое: в современное жилье активно включаются инженерные системы. Осуществляется концепция "умного дома": не размеры, а именно техника делает жилище актуальным. Но не выставленная напоказ инженерная начинка, а ненавязчиво введенная в жилое пространство функционально выверенная, удобная система управления бытом, организации интересного досуга, обеспечения комфорта…
Наверное, поэтому чистая ретро-декорация чужда современному дому..

М.Б.: А Россия в дизайне интерьера следует теми же путями, что и западные страны?

К.Г.: Этот вопрос требует очень пространного ответа. Давайте в будущем остановимся на нем особо. А сейчас, я видимо, подтвержу позицию многих практиков дизайна, что многое в России приобретает свои специфические черты, меняет культурный знак. Ведь 80 лет обособленного развития не могли не сказаться на культурных, эстетических, ценностных установках общества и отдельных людей. Хотя бы отношение к вещам в недостаточном преимущественно быту советских людей и в промышленно развитом западном обществе. Значимость техники в России конечно, больше выявлена, нежели на западе, где она уже стала общим местом, товаром широкого потребления, более дешевым, чем продукты, созданные руками человека, индивидуализированные, образные. Своеобразно у нас и отношение к произведениям искусства: тема арт-объекта в интерьере - особая тема… Для примера можно привести изменение смысла стилистики Гранж в России: изменился собственно социальный знак обращения и эстетики Гранж. На западе, во Франции - это образ сельского жилища, оторванного от техногенной городской цивилизации, фантазия на тему отдыха на лоне природы, в естественной атмосфере сельских ландшафтов, фермерских угодий, даже скорее заброшенных и запущенных, чем ухоженных… У нас к эстетике Гранж обращаются с целью создания образа дорогого, комфортабельного особняка. "Запущенность" реальная слишком жива у нас, чтобы стать эстетической игрой.

М.Б.: Сегодня мы живем в среде, наполненной визуальной продукцией, в том числе и искусство и интерьер стали скорее визуальным продуктом. Каковы ценностные ориентиры в выборе визуальных объектов?

К.Г.: Как интерьер, так и объекты, его наполняющие, имеют отношение к явлению моды. А мода - это набор актуальных знаков, помогающий осуществлять, общение, собственно, они и есть некое послание, адресованное человеком друзьям, знакомым, сопер-никам, обществу… Сама культура пронизана этими знаками, они имеют свойство актуализироваться или терять актуальность. На мой взгляд, ценность визуального объекта могут составлять разные свойства:
Например, жизнь во времени, история предмета, природа его формы и функции.
Контекстуальность в данном пространстве, органика смысла включения предмета в конкретный интерьер. В этом плане и искусство музейное может оказаться бессмысленным в каком-либо пространстве.
Принадлежность предмета к кругу продуктов хорошего вкуса, неподдельной художественности. Мною отторгаются вещи, "нарочито модные", ценность которых раздута рекламой. Вообще не люблю, когда лоббируются образы визуального ряда, они всегда должны быть конкретно осмыслены.

М.Б.: Невольно хочется задать очень личный, не вполне профессиональный по смыслу вопрос, Кирилл, а каким был бы Ваш интерьер, будь у Вас возможности максимально воплотить свой замысел?

К.Г.: Я традиционалист. Безусловно он был бы ретроспективным. В нем были бы подлинные, дорогие антикварные вещи, они были бы не просто декором, а несли бы смысловую нагрузку. Связывали бы пространство с историей культуры с городом… Кстати, современному дому я бы предпочел дом с историей, как говорят "гиоповцы" (гос. Инст. Охр. Памятн.), дом с "обремененностями", т.е. с лепниной, каминами, филенчатой проработкой старинных дверей, бронзовой фурнитурой. Мои апартаменты были бы обязательно в верхних этажах такого дома. Из окон был бы вид на крыши. Музейная красота мне не нужна, скорее нужно веяние времени, пусть и парадная, но подлинная среда обитания.
Думаю, что в этом доме было бы много света, воздуха. Я бы освоил большое пространство. Меня больше интересует вертикаль, поэтому в моем доме было бы два уровня и выход в мансарду.
Вещей, мебели было бы не много, но они бы создавали слаженную предметную среду. Стены сделал бы фактурные, с фрагментами открытой кирпичной кладки - для меня это образ, и ввел бы насыщенные цвета в их окраску.
По планировке, наверное, предпочел бы комбинацию открытого пространства с приватной зоной. Зона студио - дала бы свет и воздух, приватная зона - позволила бы уединиться, уйти в мир своих фантазий…

М.Б.: Получается, что у молодого человека очень сильно стремление к уединенной жизни?

К.Г.: Это вполне логично. И мой опыт проектировщика показывает, что как раз люди "за сорок", создавшие положение, экономическую базу жизни, вырастившие детей, вдруг начинают стремиться к выражению свободы, холостому образу жизни, легкому общению. И в своем интерьере хотят выразить этот стиль жизни. Наоборот, молодежь, люди до тридцати, тяготеют к уединению, к закрытому пространству, подчеркивают приватный характер своего жилища и жизненного ритма…

М.Б.: Кирилл, а как Вы сами осваиваете городское пространство? Где отдыхаете, развлекаетесь?

К.Г.: Ну, на последнее времени особенно не остается. Люблю исторический центр Санкт-Петербурга: я здесь родился, вырос, живу и люблю гулять, бывать в пространстве его улочек и площадей… Собственно, как Вы заметили, и проектировать я люблю интерьеры для классического Петербурга. Исторический контекст проекта кажется мне очень интересным.
Клубы посещаю редко и в хорошей компании. Наверное, не буду оригинальным, но мне нравится "Онегин". В театральных вкусах тоже традиционен - люблю Мариинский театр, его пространство и атмосферу… В ресторанах бываю, может быть, не так часто, как хотелось бы. А из ресторанных интерьеров мне нравится ресторан "Ресторан" на Васильевском острове - проект дизайнера Андрея Дмитриева. Он сдержан, благороден и несет образ респектабельности и достоинства. Приятная атмосфера и стиль в ресторане Олд Ява. А вообще-то я люблю национальную кухню и гастрономическую экзотику.

М.Б.: Спасибо, Кирилл, за беседу. Я надеюсь, что Вы не откажетесь продолжить разговор. А в заключение последний вопрос, вернее пожелание начинающим, молодым дизайнерам. На что им следует обратить внимание, чего постараться избежать?

К.Г.: Я, наверное, повторюсь, но главное в профессии - это умение не только декорировать, а целостно решать пространство жилья, офиса, клуба и проч., исходя из его архитектуры, особенностей форм…
- В решении частного интерьера - главное, войти в доверительный контакт с заказчиком, раскрыть его человеческий и эстетический потенциал. И, конечно, не заниматься только лишь самоутверждением, не использовать проектирование, для исключительно выражения профессиональных амбиций.
- В самих проектах следует избегать всяческих "углов", стараться смягчать любой стиль и любую концепцию ради жизни в интерьере реального человека. Дизайнер - это не11 художник по декорациям, а проектировщик образа жизни. Следовательно, и интерьер как продукт его работы, должен быть не надуманным, а предельно жизненным…
- И, наверное, дизайнеру нужно помнить о том, что формировать интерьер следует не из внешних проявлений стиля, а из глубинного понимания пространства и вещи, их связи с культурной традицией.